Смотрите матчи НБА БЕСПЛАТНО

NBA2K12 ROSSTERНБА ВКОНТАКТЕNBATV
Совершить чудо
13.10.2011 22:02    PDF Печать
Рейтинг пользователей: / 3
ХудшийЛучший 
NBA | National Basketball Association

nba novosti 2011

За два часа до полуночи 28 ноября 2009 года Майкл Уильямс встаёт со своего стула в "Клубе 426" — это карибский ночной клуб в пригороде Атланты. Этот вышибала одет в простую чёрную футболку и джинсы. Его коллега открывает двери и впускает первую порцию посетителей внутрь. Диджей встаёт за свои вертушки. Уильямс крестится и тихо произносит: "Кровь Христова, защити меня. Господи, не дай мне сегодня погибнуть от рук какого-нибудь придурка с пистолетом".

Уильямс – один из счастливчиков, которым удалось выбраться из Роузлэнда, жестокого и очень бедного района на юге Чикаго. Несмотря на то что он похож на бывшего игрока в футбол – его рост составляет 206 сантиметров, а вес 137 килограммов, – Майкл всегда увлекался баскетболом. Он доминировал в "краске", выступая за свой колледж, немного поиграл в НБА, его европейская карьера сложилась также вполне удачно. Его прозвище — Огромный Майк. Сейчас ему 46 лет, последние 10 лет он работает охранником, по большей части в качестве личного телохранителя таких звёзд, как Снуп Догг и Бейонсе.

 Около двух часов ночи, примерно за час до закрытия клуба, Уильямс направляется к колонкам, стоящим неподалёку от входной двери. Помещение забито потными поющими и танцующими людьми. Регги играет на полную громкость. Уильямс поправляет свои ушные затычки. Неожиданно он замечает двух человек, кричащих друг на друга прямо у выхода. Они начинают толкать друг друга. Один из них бросает в сторону второго бутылку пива, которая разбивается о стену. Уильямс делает шаг вперёд и встаёт между ними. Такие мелкие глупые разборки как раз то, что утомляет Майкла. И именно из-за такой разборки тот осенний вечер стал для Уильямса последним, когда он исполнял роль вышибалы.

 Следующее, что он услышал, был громкий хлопок. Он мгновенно осознал, что именно это было. Уильямс упал на пол и начал катиться в сторону от этих двоих. Майкл с трудом дотянулся до своей левой щеки – там была дыра. Уильямса подстрелили, а пистолет направили прямо в лицо. От шока он не понимал, что ещё одна пуля находится в его плече, а другая – в лопатке. Но "стрелок" никак не мог угомониться: пули номер четыре и пять попали в ребро и бедро Майкла. Но бывший баскетболист, а ныне вышибала этого уже не чувствовал. Свинцовый снаряд номер шесть настиг его спину – Уильямс перестал чувствовать ноги. Седьмая пуля влетела прямо в позвоночник. Обойма закончилась, атака длилась меньше 10 секунд.

 Лёжа на полу в состоянии шока и не веря в происходящее, Майкл снова потрогал дыру в щеке. Он слышал крики и беготню вокруг него. И пока его кровь вытекала на танцпол, он молил господа о прощении грехов и благодарил всевышнего за то, что тот предоставил такой шанс, пока он не умер. Уильямс не боялся. Он был абсолютно спокоен.

 Затем он увидел разбитую бутылку и почувствовал разлитое пиво на своём лице. Он повернул голову и увидел, что у входной двери люди толкают друг друга, стремясь как можно скорее выбежать наружу. Снаружи он умрёт, но никак не внутри. Майкл издал громкий крик и попытался оттолкнуться от пола локтями, чтобы чуть-чуть проползти. Ничего не получалось – Уильямс не мог пошевелиться.

 Глядя на то, как какие-то картинки сменяют одна другую на экране телевизора в доме матери, Майкл сидит в инвалидном кресле и думает о том, что иногда смерть лучше жизни. На дворе — июнь 2010-го. От полученных ранений Уильямс впал в кому на два месяца. Он потерял почку, часть печени, ему ампутировали часть челюсти. Но что хуже всего, он перестал чувствовать ноги. Одна из тех двух пуль, что были направлены в его спину, влетела прямо во второй поясничный позвонок. Вторая застряла между первым и вторым крестцовыми позвонками. Майкл оказался полностью парализован ниже талии.

Вскоре после своей выписки из госпиталя в феврале Уильямс переехал к своей матери. 69-летняя Дороти — единственная, кто заботится о нём. Для него жить здесь – унижение. Этот дом, где он вырос, — маленькое розовое здание на углу улиц 113-й и Уолласа в Роузлэнде. Ещё страшнее то, что он вынужден носить подгузники, которые его матушка должна периодически менять. Рукой в перчатке ей приходится вынимать экскременты из его прямой кишки. Дороти говорит "всё в порядке" и никогда не возражает. Майкл ей не верит. У него часто случаются истерики. Он умоляет бога о смерти.

 Эта мысль впервые промелькнула в его голове вскоре после выхода из комы. Он мечтал о воде, его настолько мучила жажда, что Майкл был готов пить прямо из пакета, из которого вода поступала в его организм через трубку. Медсестра тогда дала ему чашку – и это было лучшее, что случалось с Уильямсом за всю жизнь. Но затем, стоило ему только взглянуть на свои безжизненные ноги, как реальность стала слишком страшной. Он был в ярости.

 Сейчас, семь месяцев спустя, он уже не может выйти из своего состояния. Он ненавидит покидать дом матери, даже когда выбирается в город поужинать. Ведь совсем не просто собрать свою инвалидную коляску и забраться во внедорожник – вдобавок на тебя постоянно пялятся прохожие: всё это очень напоминает "шоу уродов". Но и дома комфорта тоже мало. Майклу не даёт покоя мысль о том, что человек, который сделал его калекой, сейчас гуляет на свободе. Уильямс постоянно думает о том, что бы было, окажись он с преступником в зале суда. Бывший баскетболист, а ныне инвалид представляет себе картину, как он подходит к этому парню и собственными руками пережимает ему горло. И ждёт, когда тот, кто сделал Майкла несчастным, перестанет дышать.

 Больше ни о чём Уильямс не думал, ничем не хотел заниматься, никуда не хотел идти. Сегодня, как и обычно, он планировал посмотреть телевизор в гостиной, канал ESPN. Случайно переключившись на канал ABC, он увидел промо-ролик выпуска 6-часовых новостей. Там сообщалось о сюжете про 29-летнего гаитянина, который выжил после страшного землетрясения. Его звали Базилеус Сай: он провёл несколько месяцев реабилитации в Чикаго, после того как его тело полностью парализовало. Майкл не переключал канал в течение двух часов, ожидая этот выпуск. В репортаже рассказывали и показывали, как Сай, одетый в ярко красную майку, с широчайшей улыбкой на лице перемещался по холлу, используя трости. Позади него стоял мужчина, которого представили как доктора, но который был похож на кого угодно, но никак не на человека, дававшего клятву Гиппократа. Этот человек был выше 210 сантиметров, обут в сапоги, джинсы, футболку, кожаную безрукавку и ковбойскую шляпу – и всё это чёрного цвета. Затем его имя появилось на экране. Дэн Иванкович.

Уильямс вскрикнул. Это имя… он знал его. Это, должно быть, тот парень, с которым Майкл играл ещё в высшей школе, 30 лет назад. Тем же вечером он раздобыл на телеканале адрес электронной почты этого "врача" и отправил ему сообщение: "Видел интервью с Вами. Может быть, Вам удастся помочь и мне. Я на это надеюсь. У нас есть кое-что общее: мы играли вместе". На следующее утро зазвонил телефон. Майкл взял трубку:

 — Привет, это Дэн Иванкович.
 — Большой Дэн! Как дела, братишка? Это Майк Уильямс.
 — Огромный Майк? – сказал Иванкович, тихо посмеиваясь в трубку. – Как поживаешь, ты, чёрный сукин сын?

 Уильямс засмеялся, а доктор последовал его примеру – как будто и не было расставания в три десятка лет между ними. Но как ни пытался Майкл говорить спокойно, контролировать слёзы было невозможно. "Мне нужно снова встать на ноги, друг, — сказал он. – Что-то случилось со мной". Он сказал Иванковичу, что не помнит, что именно произошло в клубе. Но сказал, что боль дикая и не проходит.

 — Я правда не хочу напрягать тебя, понимаю, что ты занят, но я прошу: помоги мне. Если можешь, пожалуйста, помоги.
 — Уверен, что подсоблю как-нибудь.
 — Поставишь меня снова на ноги?
 — Никаких гарантий. Будет адски тяжело. Но, братан, я сделаю всё, что мне по силам.

nba

Впервые они встретились на крыше здания Сан-Таймс в Чикаго: они смотрели на горизонт, весь мир был под их ногами. Это была зима 1980-го. Уильямс учился на втором курсе и играл на позиции мощного форварда в институте Де Ла Сэлли. Иванкович, чей рост тогда еще не перевалил за отметку в 210 сантиметров, заканчивал учебу в Гленбрук Саут – университете, который славился самой сильной баскетбольной командой в штате. Они оба и ещё восемь человек были выбраны для участия в турне сборной всех звезд "Сан-Таймс". Тем вечером им предстояло сделать совместное фото.

Иванкович стоял в стороне от Уильямса и остальных, потому что Дэн был единственным "белым" игроком, да ещё и приехавшим фактически из деревни. Большинство городских парней презирали людей вроде Иванковича. Когда они впервые пожали руки, Майкл подумал про себя: "Этот белый пацан чокнутый". Что-то было в тех глазах: голубых, больших, диких. Но Уильямс никогда никого не судил. И пока они стояли на крыше и разговаривали, Уильямс и Иванкович прониклись уважением друг к другу.

 Они были словно из разных измерений. Дэн вырос в семье военного доктора – Майкл рос без отца и был единственным мужчиной в доме, в котором жили его мама, бабушка и пять сестер. Несмотря на огромную пропасть между ними, уже следующей весной они были "не разлей вода", выступали за сборную команду высших школ США. Их дружба распространилась за матчи и за минуты, проводимые в раздевалке до и после игры. Они жили вместе в одной комнате отеля во время турне по стране, проводили все свободное время друг с другом. Их общение стало спасением от всего того насилия, несправедливости и полного морального разложение, которые царили в Роузлэнде.

 "Кому-то придется с этим что-то делать, чувак", — говорит Майкл своему другу. Иванкович просто кивает головой, так же, как это делают искренне в чем-то убежденные подростки. "Я имею в виду, на самом деле, почему все эти дети голодают?" И оба они поклялись однажды вернуться в Чикаго, став взрослыми и имея возможность что-то поменять".

 Дэн говорит, что единственный способ снова встать на ноги – да, черт возьми, просто жить — это отказаться от тела, с которым Уильямс жил уже почти полвека. "Не получится из тебя больше баскетболиста", — говорит доктор.

 Иванкович разорвал связки колена во время чемпионата в Бостоне, после чего так и не смог выйти на прежний уровень. Пути Майкла и Дэна разошлись. Будущий доктор полностью забросил баскетбол на первом курсе института и отправился в медицинский колледж. Уильямс отыграл четыре года в дивизионе 1: два в "Цинциннати", два в "Брэдли". На третьем курсе он помог "Храбрецам" завершить сезон в топ-20 NCAA, что стало их лучшим результатом за 31 год. "Он становился монстром на паркете, — говорит Джим Лэс, который играл с Майклом в одной команде на позиции разыгрывающего, а сейчас тренирует "Кэл-Дэйвис". – На площадку он всегда выходил нахмурившись".

 "Уорриорз" выбрали Уильямса в третьем раунде драфта, однако оказалось, что кроме как под кольцом он играть не умеет нигде. В октябре его отцепили от команды, и Майкл провел три года в CBA, периодически подписывая контракты то с "Хоукс", то с "Кингз". В начале 1990-х он перебрался в Европу, где его карьера сложилась куда удачнее: поиграл Уильямс и в Испании, и в Италии, и в Греции. В 2000 году играть стало тяжело, и Майкл решил повесить кроссовки на гвоздь.

 Вернувшись в США, он сменил много мест работы, но прославился Майкл своей работой в качестве телохранителя. Друзья удивились, но ответом на все вопросы служила фраза: "Я должен что-то делать с тем телом, которое мне дано". Во вторник ему мог позвонить в Лос-Анджелес Пафф Дэдди, а уже в пятницу Уильямс расчищал дорогу известному продюсеру и певцу дорогу в один из клубов Атланты. Майкл был на яхтах Джей-Зи и Бейонсе, работал на мероприятиях уровня вручения кинонаград "Оскар". Каждый день, чтобы держать себя в форме, он делал сотню подтягиваний, бегал вверх и вниз по лестницам, занимался растяжкой.

 К 2009 году, немного устав от постоянных переездов, вместе с другом детства – Регги Чепмэном – он занялся коммерческой недвижимостью. Уже в ноябре он провернул свою первую крупную сделку – надо было просто поставить несколько подписей в Чикаго, и Майкл получил бы 250 тысяч долларов. Получив деньги, он хотел поехать в Роузлэнд, может быть, создать свой баскетбольный лагерь. "Ты еще вернешься, Майк", — сказал ему Чепмэн. Уильямс забронировал билет на самолет в Чикаго. Он должен был вылететь 29 ноября в восемь утра.

 Спустя пару недель после того, как он отправил письмо Иванковичу, Уильямс вкатился в офис доктора в Центр реабилитации Швэб. "Итак, ты собираешься снова поставить меня на ноги, верно?"

 Дэн, одетый во все черное, как обычно, и с ожерельем, сделанным из человеческих костей (подарком за работу на Гаити), встретил его у входа. Прошло приблизительно 30 лет с тех пор, как они виделись в последний раз. Иванкович прошел через тяжелейшую депрессию после травмы колена: вылечили его посредственная игра на гитаре и работа – Дэн стал одним из самых продуктивных ортопедических хирургов современности. В 2010 году он основал фонд,  который помогал социально незащищенным гражданам. 

Дэн всегда добивался своей цели – чтобы перевести Сая из Гаити в Чикаго, он убедил генерала армии США в том, что необходим специально оборудованный самолет.

 Теперь в Швэб доктор расправляет и щупает ноги своего нового пациента. Уильямс говорит, что чувствует некоторые тычки. Иванкович просит его поднять ноги. Они, пусть и совсем чуть-чуть, но двигаются. "О, друг, — говорит Дэн. – Ты почти наверняка будешь ходить снова".

 Через неделю процесс реабилитации начался. Чего только с Уильямсом не делали – гнули, поднимали, опускали, вращали во все стороны. Его тело ослабло, Майклу было тяжело даже просто подняться с кровати. От боли он кричит так, что пугает врачей, находящихся в соседних кабинетах. "Не обращайте внимания на его вопли, — говорит Иванкович. – Он бывший профессиональный атлет, потерпит".

 Бесчувственный, брутальный доктор со своим бывшим партнером по команде. Когда однажды Уильямс сказал, что больше не может, Иванкович принес розовые штаны и мегафон.

 – Надевай их и вали отсюда или продолжай работать.
 – Я всегда знал, что ты чокнутый.
 – Я б в молодости за такие слова тебе бы по морде надавал.
 – Ха. Ты через лист бумаги перепрыгнуть не мог.
 – Ну вот теперь ты завелся и можешь работать дальше.

 Битва, которая происходит в голове, причиняла больше боли, нежели попытка разогнуть спину, в которой до сих пор оставались две пули. Он все еще переживает из-за того, что потерял. Без катетера Майкл не мог сходить в туалет. Насколько это было отвратительно каждый день вынимать дерьмо из своих кишок. Он чувствует себя бременем для остальных – его мать, которая преподаёт теорию религий в воскресной школе, перешла на работу в полставки, чтобы вечером занести сыну еды. Иванкович проводит часы рядом с Майклом, хотя сам пациент считает, что Дэну стоит проводить больше времени с остальными. Уильямса мучает один простой вопрос: "Почему?" Почему Майкл мучается от боли, а "стрелок" безнаказанно ходит по улице и радуется жизни? Некоторые друзья говорят ему, что Бог так испытывает его. "Да пошел он!" — говорит Уильямс. — Если бы он хотел испытать меня, достаточно было получить пару пуль в плечо. Но почему ноги?"

 Иванкович, неуверенный, как еще может помочь, пытается разделить горе своего товарища. Он верит в то, что когда порвал связки колена, потерял больше, чем карьеру спортсмена. "Я всегда чувствовал, что часть меня умерла". Его травма, конечно, ничто по сравнению с параличом. С другой стороны, кто знает, может быть, карьера Дэна в НБА могла сложиться лучше, чем у его друга. "Баскетболист, атлет – все это исчезло. Этот человек ушел, и его никогда не вернуть. Чтобы снова начать ходить, нужно забыть о теле этого человека. Но его дух сломить нельзя никакими пулями".

 После того разговора что-то поменялось в Уильямсе. Вместо часа работы в реабилитационном центре он перешел на четыре. Он приезжал сюда шесть дней в неделю вместо привычных пяти. Терапевты говорили ему сделать пять подходов на растяжку – он выполнял семь. В августе он уже мог поворачивать корпус и садиться самостоятельно. Впервые за столько месяцев, после падения в "Клубе 426", Майкл стал чувствовать некое подобие контроля своего тела. Примерно через неделю после этого Иванкович сказал Уильямсу, что хочет посмотреть, удастся ли его пациенту встать на ноги. Они отправились в спортивный зал. Медсестры закрепили его ноги в вертикальном положении. Майклу дали прибор, на который он должен опираться обеими руками при ходьбе. Он оперся на свои слабые руки и оттолкнулся от кресла. Его ноги качались из стороны в сторону и напоминали желе. Он закрыл глаза и поднял голову настолько высоко, насколько мог, чтобы выпрямиться. Его спина напряглась. Он расслабил руки и снова почувствовал в ногах вес своего тела.

 Настало время в буквальном смысле слова пойти еще дальше. Иванкович сказал Уильямсу прийти в зал на следующий день. Он приехал. Стоять было тяжело, особенно такому огромному и вихляющему Майклу. Чувствующему свободу движения Майклу. Он сжал губы и напрягся. Слегка приподнял свою левую ногу, протащил ее по покрытому линолеумом полу и опустил стопу. Путь в несколько дюймов был пройден. Затем он поднял правую ногу, на этот раз чуть выше, поставил в 15 сантиметрах от предыдущего положения. И так несколько раз.

 Его ноги дрожали. Он покрылся потом. Иванкович катил инвалидное кресло Уильямса позади. Майкл сел.

 Через день или два Уильямс снова сделал несколько шагов. Его семнадцатилетняя дочь Амара специально приехала посмотреть на отца: они не виделись с тех пор, как в ее отца стреляли. До травмы они общались примерно пару раз в месяц – Майкл находится в разводе с ее матерью, которая живет в Сент-Луисе. Амара – выдающийся игрок в баскетбол, и все до единого прочат ей звездное будущее. Так же, как и отец, она доминирует под обоими кольцами.

Они едут на лифте на крышу Швэба, где располагается сад. На небе ни облачка, дует легкий ветерок. Они разговаривают о реабилитации и о том, в какой колледж пойти по окончании школы. Майкл советует ей выбрать то место, где ей будет комфортно. Впрочем, с таким талантом она везде будет чувствовать себя хорошо.

 Он подъезжает на коляске к столу, берется за него руками и встает с кресла. Ничто не страхует его ноги, никакой дополнительной опоры. Колени в любой момент могут сломаться под его весом. "Я собираюсь сделать это, Амара", — говорит Майкл, отрывает стопу и делает шаг. Потом еще один.

 Через пару недель, когда лето сменит осень, Уильямс переедет в центр реабилитации "Глен Крист" – там же восстанавливался Сай. Майкл будет тренироваться с Майком Митаротондо, бывшим игроков в футбол, и Арнелом Кардело, бойцом ММА. Каждый день он будет мучиться от боли, а из его футболки можно будет выжимать пот. Он будет плакать, кричать… и ходить.

 Летом 2011-го, через несколько месяцев после последней операции по удалению пуль из его позвоночника, он будет делать по 50 шагов за раз. Каждую неделю он будет становиться сильнее и почувствует себя уверенно. Иванкович не будет верить своим глазам. "Я знаю, что до сих пор ничего не могу тебе пообещать".

championat

Обновлено ( 13.10.2011 22:10 )
 

Add comment


Security code
Refresh

Your are currently browsing this site with Internet Explorer 6 (IE6).

Your current web browser must be updated to version 7 of Internet Explorer (IE7) to take advantage of all of template's capabilities.

Why should I upgrade to Internet Explorer 7? Microsoft has redesigned Internet Explorer from the ground up, with better security, new capabilities, and a whole new interface. Many changes resulted from the feedback of millions of users who tested prerelease versions of the new browser. The most compelling reason to upgrade is the improved security. The Internet of today is not the Internet of five years ago. There are dangers that simply didn't exist back in 2001, when Internet Explorer 6 was released to the world. Internet Explorer 7 makes surfing the web fundamentally safer by offering greater protection against viruses, spyware, and other online risks.

Get free downloads for Internet Explorer 7, including recommended updates as they become available. To download Internet Explorer 7 in the language of your choice, please visit the Internet Explorer 7 worldwide page.